Танцы или нефть?

Московский театр Анны Верде завоевал награды всех достоинств на престижных конкурсах в Берлине и Париже. В труппе блещет 20-летняя студентка Александра Шамотайлова – ученица обнинского хореографа Александра Рачковского.

— Ваша танцевальная карьера началась с кружка в Обнинске. Сами захотели – или мама за ручку привела?

— В общем-то, привела: отдала на учебу к Рачковскому в шесть лет. Но я и сама всегда ходила с большим удовольствием, до самого поступления в институт. Мне и сейчас кажется, что этот коллектив работает на очень высоком уровне.

— Маленькая Саша стояла в первой линии?

— По-разному случалось. Вряд ли я была примой-балериной, но и балластом тоже не могу себя назвать. Однажды даже доверили сольную партию Мухи-Цокотухи. Александр Валентинович сказал, что у меня бойкий характер, и поэтому я подойду на эту роль. Он всегда искал в танцовщице индивидуальность.

Хореограф, у которой я занимаюсь сейчас, тоже очень внимательна к людям, музыке, атмосфере танца. Анна Верде уже семь лет работает со своим театром на базе Российского государственного университета имени Губкина. Ее постановки – очень разные как по настроению, так и по стилю. Мы занимаемся и классическим балетом, и стилизацией народного танца, и эстрадой, и модерном. Ежегодно выступаем на различных конкурсах, и, как правило, успешно. Но этот год – особенный. Мы привезли золото с берлинского «Танцевального Олимпа» в номинации эстрадный танец. А бронзу и серебро – с парижского «Dance World Cup» за танец в стиле модерн и фольклорный танец.

— Со стороны сложно понять, насколько эти конкурсы значимы. Ведь танцевальных соревнований в мире очень много. И если в спорте есть четкая градация, то здесь все очень туманно.

— Да. У спортсменов – чемпионат России, чемпионат мира и Олимпиада. А у танцоров все гораздо сложнее. Статус конкурса зависит исключительно от состава жюри и участников. Например, в Париже было представлено три тысячи участников из трехсот стран. В Берлине – две тысячи участников из ста стран. В жюри и там, и там – руководители ведущих национальных трупп. У обоих конкурсов – богатая история и авторитет в танцевальном мире.

— Какие танцоры произвели на вас впечатление?

— Самый большой сюрприз – корейцы, исполняющие contemporary dance. Они выделывают невероятные вещи. У них очень сильная школа модерна. Думаю, они дадут фору даже американцам. Их физическая форма и мастерство потрясают. Они подпрыгивают на три метра от земли, выделывают невероятные финты и беззвучно возвращаются назад.

— Где больше понравилось: в Париже или в Берлине?

— Берлин – моя первая встреча с настоящей Европой. К счастью, все надежды и представления оправдались. Я поняла – вот она, Европа: идеально чистые улиЕвропу цы, вежливые люди, прекрасное обслуживание, шикарная гостиница. Везде красиво и хорошо. А вот Париж меня разочаровал. Слишком много эмигрантов. И только в центре чисто. Если же сделать шаг в сторону – там горы мусора, трущобы и арабские рынки. Хуже, чем у нас. Хотя Эйфелева башня, безусловно, прекрасна.

— Вы учитесь в нефтегазовом университете. Как я понимаю, будущая специальность никак не связана с балетом. И, видимо, придется выбирать: танцы или нефть?

— Я уже выбрала. Два года работаю по специальности, и мне очень нравится. Я химик-технолог, занимаюсь тестированием химических реагентов. Очень хочется устроиться в международную компанию и посетить разные страны, посмотреть, как там люди работают. А танцы – все-таки хобби. Век танцовщицы недолог, талантливых хореографов – единицы. Даже Пине Бауш понадобилось очень много времени, чтобы получить признание.